June 14th, 2012

Андрей Сахаров

Не так страшна люстрация, как ее отсутствие

12 мая карельский суд принял решение о проведении психиатрической экспертизы в отношении блогера Максима Ефимова. Экспертизу решено проводить в условиях стационара. Учитывая, что все действия суда вызваны резким постом блогера в отношении РПЦ, есть смысл считать, что мы имеем дело с восстановлением в какой-то мере карательной психиатрии, столь часто применявшейся в СССР.

После падения коммунистического режима никто из участников машины подавления инакомыслия не был наказан. Ни судьи, выносившие обвинительные приговоры, ни следователи и милиционеры, возбуждавшие дела, ни врачи, отправлявшие за решетку психиатрических больниц здоровых людей, не согласных с системой.

Сегодня, в условиях все более растущего давления на оппозицию со стороны органов власти, все чаще звучат слова о необходимости проведения люстрации.

Люстрация – невероятно тяжелый вопрос для любого государства. Не очень ясно, что это за инструмент. Не то инструмент мести, не то инструмент восстановления справедливости.

Представляется, что моральные терзания должны сниматься парой простых вопросов.

Считаем ли мы, что врач, отправляющий заведомо здорового человека за решетку психбольницы, ставя ему заведомо ложный диагноз, может и далее работать врачом?

Считаем ли мы, что полицейский, фабрикующий дело против заведомо невинного человека, избивающий его и дающий в суде ложные показания, может оставаться на своей работы и охранять правопорядок?

Считаем ли мы, что судья, понимающий, что происходит, но намеренно отвергающий аргументы стороны защиты и принимающий во внимание только показания лжесвидетелей-полицейских ради обвинительного приговора оппозиционеру, - что такой судья может и далее судить объективно?

Если мы осознаем, что человек не справился со своей профессией и злоупотреблял своим положением, постом, причем злоупотреблял по отношению к ключевым правам и свободам – в чем же тогда проблема – освободить его от такой работы и от такой профессии?

Не то страшно, что кто-то хочет наказать зло. А то страшно, что зло у кого-то есть желание спрятать.